Данила и Василий - 3. История блять любви.

-Эу! Ты кому это? - вопросил вовремя пришедший из кухни Данила.

-Да тут это…Никому…-проговорила девушка, испуганно глядя на него.

-Ладно, звони уж, звони..! - великодушно разрешил Данила.

-Да, спасибо - девушка с неизменным ужасом глядела на Данилу.

-Ну ладно, я там к Василию подключил аппарат для подзарядки, пойду проверю, как он - с этими словами Данила вышел из комнаты, оставив девушку сидеть с трубкой у уха. В ее растрепанной голове сейчас вился сонм мыслей, эмоций и ощущений, главными из которых были полная неясность ситуации, ноюще-рвущая боль в ноге и как следствие - все нарастающая паника. Возбужденная и изрядно побитая память выдавала сейчас обрывки воспоминаний, половина из которых совершенно не вязались со всеми принципами здравого смысла, которыми девушка жила на протяжении всей, или, по крайней мере, большей части жизни. Вторая же половина вязалась с этими принципами, но лишь косвенно. Девушка отчетливо помнила перекошенное, окровавленное месиво вместо лица одного из ворвавшихся в их с мужем квартиру грабителей, ужасную вонь, которая и сейчас не покидала ее, затем - удар… Темнота и долгий, высокий звук из разряда тех, что мы слышим, когда совсем рядом кто-то взорвет петарду или громко крикнет нам в ухо. Затем же ее память начала выдавать совершенно неописуемые и не вяжущиеся ни с чем картины и образы. Неясно откуда взялось навязчивое желание лизать сильно опухшую ногу. Так же, ко всему прочему, девушка поймала себя на том, что слегка покусывает телефонный провод, чего раньше за собой не замечала. Перед глазами ясно и четко вырисовывалась инсталляция из, несомненно, одного из кругов ада - она сидит на дереве и грызет пластиковую бутылку. Промежность ужасно чешется, а непреодолимое желание здесь и сейчас отдаться ближайшему сучку кусают ее мозг тысячей вожделеющих беличьей похоти зубов.

Чуточку придя в себя и отмахнувшись от недобрых и непонятных мыслей, девушка положила трубку на аппарат и попыталась встать… В очередной раз острая боль пробежала от распухшей ноги, острым ножом впившись в позвоночник. Слезы брызнули из глаз девушки, но, превозмогая боль, она поковыляла к кухне.

То, что она увидела, являло собой картину в разы более сюрреалистичную и неясную, нежели обратные вспышки беличьей памяти. За столом тихо сидел тот самый ужасный человек с расквашенным лицом. Он вяло щупал руками воздух, при этом издавая булькающе-нутряные звуки, более всего походящие на рык. Рядом стоял Вонючий и, чертыхаясь и то и дело одергивающий руки Расквашенного, пропихивал тому в рваный рот обрезанный провод, берущий начало в микроволновой печи. На столе рядом с ними стояла бутылка из-под водки и три стакана, а так же аптечка, содержащая в себе лишь шкалик со спиртом.

-А, решила к нам придти? Вот он, родимый твой. Упирается, подзарядку делать не хочет. -проговорил Данила, запихнув руку со шнуром Василию в разбитую пасть. - глотай, увалень! А тебя, кстати, я сейчас тоже заряжать буду, подожди.

С этими словами Данила взял шкалик, открыл пробку, отхлебнул и, немного поморщившись, плеснул содержимое на разодранное лицо Василия. Тот, однако, почти не прореагировал - привычка быть неоднократно битым делала свое дело. Переломы, ушибы, растяжения и разрыв мягких тканей были для Василия не в новинку. Неясно самой Вселенной, каким образом он до сих пор был жив, не то что стоял на ногах…

-Нне..Ннннненадо меня заряжать… Пожааалуйста! - на еще более испуганном лице девушки проступили слезы. - отпустите меня домой… Я никому не ска..ажууу про вас… - девушка рыдала в голос.

-Да что же ты плачешь, глупая? Смотри, вы вместе, я помог другу…А тебя я вообще не обижу, друг Василия - мой друг! - будто в доказательство своей преданности, Данила шлепнул Василия по плечу. - А теперь давай, иди сюда. Вот уже и шнур освободился!

Данила вынул заглоченный шнур из Васиного кишечника и, положив его на стол, шагнул к девушке. Та, завизжав нечеловеческим голосом, попятилась к двери. Нащупав замок, она в панике стала искать ключ, оказавшийся в руке довольно ухмыляющегося Данилы.

-Ну куда ж ты… Неет, я тебя без подзарядки не отпущу! Расклеешься еще по пути! Или снова тебя похитят! Я друзей не бросаю!

Поняв, что из квартиры ей не уйти, девушка в отчаянном рывке преодолела расстояние до туалета, сбив при этом идущего к ней Данилу. Она настолько быстро влетела в туалет и заперла дверь изнутри, что не успела заметить, как Данила, падая, ударился головой о косяк и, показав неприличный жест окружающей действительности, обмяк.

Тем временем девушка, тяжело дыша, полусидела, опершись на дверь и целую ногу. Только через минуту тишины за дверью она осознала всю плачевность своего выбора туалета в качестве убежища. Унитаз, пол и стены были самым наипаскуднейшим образом вымазаны дерьмом. Гора несмываемого месяцами кала возвышалась над унитазом, сваливаясь на пол. То тут, то там копошились опарыши и жужжали мухи. Затаив дыхание, девушка слышала скользкий шелест их жизнедеятельности, а ногой, по щиколотку увязшей в фекальных массах, ощущала их движение.

Первый позыв девушка проглотила, осознавая полную недопустимость рвоты в этом и без того мерзком месте. Второй позыв сопровождался острой болью в пищеводе. На третий в ее рот хлынула кислая и слегка жгучая жижа, которую девушка, подержав немного во рту, низвергла на фекальный Эверест. Буквально через секунду ее неудержимо рвало на кишащий жизнью кал, рвотно-говняными брызгами ляпая ей на лицо, платье, руки и ноги. Отплевавшись, девушка с бессильным "чавком" плюхнулась около унитаза. Закрыв лицо руками, она сидела, тяжело дыша и пытаясь собраться с силами после столь яростного сеанса рвотного исторжения.

Данила, тем временем, не валялся просто так. Его внутренний мир, от годами немытого тела пропахший так же, как и прямая кишка, сейчас переживал в высшей степени поучительный экспириенс. Данила находился сейчас на плавающей в эфире платформе посреди многокилометровой сферы. Стенки ее были испещрены каналами шириной с Москву-реку, по краям которых располагались странного рода раструбы, вокруг которых копошились непонятные летающие организмы. Из самих раструбов произрастали еще более непонятные кибернетические черви, головы которых венчал красный светящийся глаз. По каналам же текли тускло светящиеся потоки, более всего напоминающие радиоактивные нечистоты из игры про JazzJack Rabbit'a. Летающие существа то и дело выхватывали из жвал червей ошметки светящейся розовым флегмы и, пропуская через себя, выбрасывали в каналы.

Через некоторое время, наблюдая за всем этим биокибернетическим безумием, Данила обнаружил на платформе небольшое углубление в форме ладони. Недолго думая, он приложил свою ладонь к углублению и…

Он лежал сейчас на полу своей квартиры. Из рассеченного затылка сочилась кровь, в глазах то и дело проплывали темные круги. Встав, Данила, пошатываясь, прошел на кухню и, опершись на стол, строго посмотрел на Василия, сейчас пребывающего в состоянии еще большего оцепенения.

-Перевариваешь искорку, да, братан? - вопросил Данила, переведя взгляд на шкалик. - Я вот тоже чего-нибудь переварил бы… Да.

С этими словами Данила взял шкалик, проверенным движением взболтнул спирт и осушил остатки до дна. Крякнув и приложившись к мясу не щеке Василия, Данила с бульканьем вдохнул. Свернувшаяся кровь и кусочки кожи, повинуясь мощному вдоху, устремились Даниле в нос, деловито минуя густое волосяное заграждение и устремляясь дальше, чем неминуемо вызвали приступ харкотного кашля.

-Мудак ты всеже, Василий - отплевавшись, промямлил Данила. - Сколько тобой занюхиваю, и все мимо. Сиди тут, переваривай искорки… А я спать пойду. Голова болит что-то.

Перед сном Данила решил-таки опорожнить кишечник. Подергав дверь туалета и поняв, что сейчас он туда не попадет, Данила отправился в ванную. Сняв штаны, Данила повернул ручку горячей воды и расположил зад над ванной. Крехтя и краснея, он стал выдавливать отходы организма, предоставляя их на волю робота-чистильщика, вот уже который год верно служащего ему и его какахам. Опорожнившись, Данила некоторое время стоял неподвижно, ожидая, пока трубка-задоочиститель закончит свою работу, натянул портки и отправился в комнату. Переправившись через груду обломков и битого стекла, еще недавно бывших его шкафом, Данила плюхнулся на диван и почти сразу захрапел, еще больше травя атмосферу миазмами из прогнившей пасти.

Девушке в туалете, тем временем, становилось все хуже. Сейчас она вытошнила буквально все, что только могла, и теперь на зов организма из желудка выдавливалась лишь белая, почти безвкусная пенка. Такое времяпрепровождение стало наскучивать, и девушка решила прислушаться к звукам внешней (по отношению к сортиру) среды. Выбрав на двери наименее засранное место, девушка приложила к нему ухо и принялась старательно внимать. Звуки засортирья не отличались оригинальностью и богатством ассортимента. Отдаленный глухой храп, жужжание холодильника и… И живая тишина на кухне. Такая тишина обычно бывает в кромешной темноте угла, из которого на вас пялятся два светящихся глаза, источающих самые что ни на есть скверные намерения.

Собравшись с духом, девушка максимально тихо отодвинула шпингалет и приоткрыла дверь. В туалет хлынул относительно чистый воздух, и несколько мгновений девушка стояла, наслаждаясь свежестью. Когда дыхание перестало различать разницу между воздухом в туалете и им же - в остальной квартире, девушка осторожно ступила наружу. Бросив взгляд на кухню, она увидела Расквашенного, неподвижно сидящего за столом и неотрывно глядящего на холодильник. Оцепенев, девушка сейчас стояла и неотрывно глядела на Расквашенного. Тот, как ни странно, не обращал на ее появление ни малейшего внимания. Постепенно осознав это, девушка стала пятиться к двери, но, дойдя до нее, с ужасом вспомнила, что ключ находится в кармане Вонючего. Бросив взгляд в комнату, девушка обнаружила его безмятежно храпящим на диване. Это был шанс, и девушка не желала его упускать. Пошарив взглядом по прихожей, она обнаружила одинокий табурет, заваленный какими-то тряпками и одним ботинком. Максимально тихо девушка сняла этот ворох и взяла в руки табурет. Взвесив его в руке, она неуклюже заковыляла к спящему Даниле. Однако для ее сломанной ноги лежащий шкаф сейчас являлся практически непреодолимой преградой.

Хрустя стеклом и морщась от боли, девушка, таки, перелезла через баррикаду и сейчас стояла над храпящим и источающим смрад Данилой, в суровой нерешительности задрав несущую смерть табуретку. Немного поколебавшись, девушка напрягла руки и, что есть мочи, обрушила мебель на безмятежную Данилину голову. Послышался звонкий ТУК. Отстранив табуретку и поставив ее сидением на пол, девушка стала внимательно вглядываться в Данилино выражение лица, стараясь, однако, не принюхиваться. Тот, в свою очередь, некоторое время лежал спокойно, однако вскоре повел себя в высшей степени неадекватно примененным к нему мерам: глаза его распахнулись, рот изверг воздух, в желудке пропитавшийся букетом характерных запахов спирта и гнили, а руки Данилы метнулись в сторону девушки. Та, осознавая всю опасность нахождения рядом с обозленным психом, несколькими секундами назад ударенным табуреткой по голове и, несомненно, знающим виновника своей нынешней боли во лбу, отпрянула назад и, споткнувшись о нагромождение досок и стекла, рухнула на пол. Перевалившись через обломки, девушка основательно и гулко ударилась затылком об пол, результатом чего стала уже привычная ее организму трансформация сознания человека в сознание белки. Полежав немного, девушка дернулась, вгоняя в заляпанное дерьмом и рвотными массами тело осколки стекла и занозы и, немного поелозив, вскочила на четвереньки. Оглядевшись, она отскочила в угол, где принялась самым тщательным образом вычесывать из редкой короткой шерстки внешние раздражители.

Данила в недоумении взирал на зверочеловеческий моцион, создавая в сознании картины самого яростного и безоговорочного уничтожения кибернетической нарушительницы его здорового сна, однако, будучи человеком отходчивым, он лишь проговорил, почесав кожу под каменеющими от заскорузлых сальных отложений волосами: «Сейчас мы пойдем к Василию. Вы будете общаться. Вам будет хорошо. Мне тоже будет хорошо, когда вы позволите мне поспать. » С этими словами Данила встал с дивана, перебрался через обрушенный шкаф, взял девушку за воротничок и поволок на кухню, где мирно посапывал Василий, обретаясь в мире незрячих, глухих и немногословных снов.

Припарковав девушку у ног Василия, Данила вызвал того из сна, хлопнув по затягивающемуся коркой лбу, напутственно пукнул и отправился досыпать.

Некоторое время тишину нарушал только хруст щетки для раковины, нещадно угрызаемой белкодевушкой. Однако вскоре Василий привнес в окружающий эмбиент несколько своих семплов. Для начала он, негромко булькнув, поднялся со стула и, боднув холодильник, застыл, взирая невидящими глазами, увенчанными сверху толстой, крошащейся при моргании кровавой коркой. Постояв так, он сделал шаг вперед, и на пол полилась очередная порция его теплой, по-детски наивной мочи. Белка, не вынимая щетки изо рта, ответно уставилась на Василия. «В такие моменты, кажется, должна пробегать искорка или что-то подобное» - думал Данила, задержавшийся у туалета и взирающий на голубков. – «Ну все, спать» - сказал он себе и отправился в комнату.

«Сходив» в туалет, Василий, видимо, решил развеяться – хотя, нужно полагать, спать он хотел не меньше Данилы. Вытянув руки вперед, он направился туда, где, по его мнению, располагался проход в прихожую, дабы оттуда выбраться на свежий воздух и, по возможности, направиться домой. Кошачьего магнетизма Василий не имел, посему данный трип сулил ему столько же неприятностей, как и любому другому слепо-глухонемому, дважды описавшемуся человеку с неимоверно обезображенным лицом и сломанной кистью руки. Осознание сего факта, тем не менее, не остановило его. Вой предков нарастал в его голове, однозначно давая понять, что им, предкам, именно в данный момент чрезвычайно необходимо совершить инфильтрацию в уличную среду. Издав дежурный вой, Василий направился в прихожую, попутно руками сметая небогатую стенную навеску, украшающую Данилино смердящее жилище. Пройдя в прихожую и нащупав дверную ручку, Василий принялся истово ее крутить и, по возможности, гнуть. Для придания своим действиям пущей убедительности, Василий стал помогать себе ногой, мерно постукивая по двери носком поистрепавшегося кеда, а так же голосовыми связками, издавая специальный, дверооткрывательный писк.

-Да что вы там, сбились совсем!?!? – с этим закономерным вопросом Данила вышел в прихожую. – Что тебе нужно, брат? Куда ты погнал? Ладно, хуй бы с тобой. НА! Ее тоже забери, идите гуляйте-плодитесь! – с этими словами Данила отворил дверь ключом, толкнул Василия на лестничную клетку, а следом за ним – по-беличьи недоумивающую девушку.

Лестница встретила пару тусклым светом лампочки и жужжанием распределительного щитка. Из приоткрытого окна, что рядом с мусоропроводом, доносились еле слышные звуки улицы – далекие нечастые автомобили проносились по дороге, гонимые своими желаниями, кошки дрались за еду в помойках, пьяный голос рвал теплый ночной воздух. Коряво влача сломанную ногу, Белка подползла к лестнице. Остановившись у ее начала, она, поглядев на Василия, напрягла руки и, что есть мочи, рванула вперед. Пролетев ровно половину пролета, она, не успев выставить руки вперед, врезалась подбородком в ступеньку. Прокатившись по ступенькам, она, ошарашенная, уселась внизу. Лишь по счастливой случайности ей не выкрутило нижнюю челюсть, только на подбородке теперь красовалось аккуратное рассечение, щедро разбазаривающее теплую и нужную организму кровь. Облизнув ладони, девушка принялась умываться, размазывая кровь по лицу, шее и волосам и с каждым движением ширя дыру в подбородке, разрывая слабочувствительную плоть. Василий, однако же, не был столь безрассуден и, аккуратно выставив руки вперед, нащупал перила и стал спускаться вниз. Белка все так же сидела пролетом ниже и ждала его. В своем нынешнем состоянии она ощущала неясную, но не нуждающуюся в обосновании привязанность к этому пахнущему мочой существу с расквашенным лицом. Дождавшись, пока Василий спустится к ней, она, нежно лизнув его распухший кулак, заковыляла дальше.

Василий в этот момент ощутил нечто, чего не ощущал уже давно. За довольно долгое время все прикосновения к нему были грубы в самой разной степени и оттенках, если только грубость имеет цвет. Его возили лицом по асфальту, его нещадно били, ему выбивали зубы, он врезался в острые каменные углы, им били стекла, его тело резали и давили. Самым нежным прикосновением за последние годы был резкий рывок за руку – в такие моменты Данила тащил Василия в очередной театр травмы. Однако то, что Василий почувствовал сейчас, не с чем было сравнить. Нежное прикосновение чего-то теплого, мягкого и влажного к его болезной руке пустило мириады потоков, которые сладостно-нежно потекли по его истерзанному телу – от той точки, куда пришлось прикосновение, они поползли, даря каждой клеточке неописуемый и небывалый восторг, выворачивая ее наизнанку, на ту, красочную и добрую, теплую и нежную изнанку любви. Губы Василия перекосила блаженная улыбка, широту которой, правда, пришлось поубавить – раны на губах стали с тихими хлопками рваться, исторгая бурую кровь. Однако легкость в теле, этот неописуемый восторг и радость все лились и лились – дойдя, наконец, до сердца и, как только первый спазм их коснулся этого органа, до сего момента являющегося лишь насосом для крови, сердце Василия преобразилось. Оно налилось ядом жизни, оно медленно, мучительно приятно начало умирать, подвергаемое сладострастной пытке любви. Василий постоял некоторое время, а затем, не в силах сдержать эмоций, упал на колени, схватился за лицо руками и заплакал. Белка преданно глядела на него снизу, изредка почесывая начинающий кровоточить перелом.

Прорыдавшись, Василий встал на ноги и, вытерев здоровой рукой мокрое сопливое лицо, взялся за перила и начал спускаться вниз. Неописуемая легкость в теле не прекращалась, напротив, она нарастала, придавая измученному Васиному телу небывалую силу и желание жить. Дойдя до Белки, Василий вновь остановился, ощущая близость единственно родного существа в этой вселенной. Ткнувшись разбитым подбородком в руку Василия, Белка заковыляла ниже. Василий не стал медлить на этот раз и, все так же осторожно последовал за ней. Вскоре они уже стояли у подъезда, озаряемые фонарем, и наслаждались обществом друг друга. Василий тихо выл, пуская сопли и слезы, а здоровую руку он нежно запустил Белке в волосы, поглаживая ее голову. Она же, в свою очередь, самозабвенно грызла сверток газеты, подобранный возле почтовых ящиков, и тихо попискивала, наслаждаясь божественными прикосновениями своего спутника этой в высшей степени нестандартной, но такой сладкой жизни.

Надышавшись таким приятным воздухом, этой ночью так нежно обволакивающим его кожу, Василий решил двинуться домой, чтобы там навеки соединиться со своей избранницей. Он знал, что этому невидимому, но неимоверно родному существу он, Василий, посвятит весь остаток своей жизни. Он уже сейчас заметил, что с момента прикосновения к его руке мягкого и влажного, но самого лучшего в его жизни ПРЕДМЕТА, голоса из его головы буквально сдуло. Сейчас они, если и были там, то молчали, лишь изредка кто-то из них раздосадовано сопел, и Василий представлял себе его, голоса, насупившееся лицо. «Ревность-это ГРРРЫЫ!»-подумал Василий и мысленно причинил голосу сильную боль. Голос, жалобно тявкнув, забился в самый дальний уголок сознания, а остальные, увидав дрогнувшую свою власть, стали искренне стараться не издавать больше ни звука.

Василий сделал шаг, затем другой… Василий не знал выражения «Лететь на крыльях любви», однако сейчас его состояние можно было описать именно этим емким словосочетанием. Каждый шаг, каждое движение Василия давалось ему с поразительнейшей легкостью, не сковываемое больше ни болью, ни скрипом суставов, ни просто тяжестью усталости, а ощущение постоянного присутствия любимого существа придавало уверенности в следующем шаге. И правда, Белка сейчас плелась рядом, перебирая тремя с половиной конечностями и неся в зубах погрызанную газету. Дорогу домой Василий помнил прекрасно – заботливый, но бесцеремонный Данила таскал его этим путем уже сотни раз. Идти было не очень далеко – пройти от подъезда вперед пять шагов, рывок влево, двадцать шагов вперед, потом-небольшой угол вправо, после чего – еще 124 шага, затем – толчок вправо, восемь шагов – и еще раз вправо, и будет его подъезд. Добравшись таким образом домой, Василий выудил ключ, всегда пристегнутый к его шортам, нащупал замок, отворил дверь и вошел в дверь, не забыв впустить существо счастья. Исходящие от него флюиды Василий ощущал теперь всегда, безошибочно определяя его, существа, положение в пространстве.

Данила и Василий - 2, или Прости, Костян..

Водку девушка пить не стала - обнюхав предложенный стакан, она забавно скривила разбитый носик и продолжила общение со спичками. Василий входил в привычное русло и сейчас сидел, обхватив руками полный стакан. Голоса в голове на время поутихли, и Василий пребывал в блаженном ступоре.

-Василий, ты хоть представь нас друг другу!-сказал Данила, выпивая отвергнутый белкой стакан.

Василий молчал. Тело болело уже не так сильно, голоса в голове затихли окончательно, и у Василия не было причин для беспокойства.

-Такое случается. Наверно, у тебя повреждена память. А твоя подруга, судя по всему, не была создана ни для чего, кроме воплей и утилизации отходов... Может на ней есть серийный номер или название модели? - с этими словами Данила встал со стула, подошел к девушке и принялся разглядывать ее со всех сторон. Не обнаружив опознавательных знаков на поверхности, он принялся оглядывать тело. На обороте воротничка он обнаружил бирку.

-D&G?.. Ладно, будем звать тебя Вася-2.

Вскоре водка была выпита а спички сгрызаны. Со словами "Все, я спать. Чувствуйте себя как в сборочном цехе!" Данила отправился в комнату, где упал на кровать и незамедлительно уснул.

Василий же все сидел над стаканом водки. Почувствовав, что источник зловония отдалился, Василий выпил свою водку и теперь сидел, уставившись невидящими глазами на девушку. Видеть он ее, конечно, не видел, однако видок его делал свое дело - расквашенная в мясо репа, изодранная одежда и потерянный где-то сандалет производили жуткое впечатление даже на белок. Некоторое время со страхом глядя на оппонента, Вася-2 сползла с плиты и поковыляла в прихожую. Подхватив заляпанный грязью Данилин кед, Вася-2 пошла в комнату, где мирно похрапывал его хозяин.

Василий-2 сильно устала - ночка выдалась та еще. Избрав местом для ночлега книжный шкаф со стеколянными дверцами, девушка попыталась вскарапкаться на него. Схватившись руками за верхний край шкафа, она подтянулась, уперлась ногами....

Данила проснулся от дикого тяжелого грохота, воплей и звона стекла.

Уже было заснувший Данила вяло приподнял голову с подушки.

-Шотакоэ?-вопросил он, вглядываясь в темноту.

В ответ ему раздался очередной визг, перемежаемый невнятными словами и всхлипами.

Данила нехотя свесил ноги с кровати, нашарил тапочек, встал и побрел включать свет. Лишь чудом его босая нога не опустилась на битое стекло. Нашарив выключатель, Данила зажег свет, тот час же зажмурившись с непривычки. На полу он увидел погребенного под шкафом Василия-2, истошно визжавшего и попутно жмурящегося от яркого света. Обе руки его оказались под шкафом, и сейчас девушка, не способная закрыть лицо от света, лежала на спине и презабавно корчила рожи. В гримасах ее читался ужас, боль и банальная светобоязнь.

-Эх ты, глупая жестянка! Уронила базу данных! Там же все мои любимые книжки! Вася, иди помоги мне! - с этими словами Данила подошел к распластавшейся под шкафом девушке, двумя руками схватился за шкаф и дернул его вверх. На Василия-2 посыпались осколки стекла, не вывалившиеся при падении книги и неудержавшиеся кусочки родной Данилиной грязи.

Кое-как поставив шкаф на место, Данила уставился на свернувшуюся в калачик девушку. Видок у нее был препаршивейший - лицо и руки порезаны осколками стекла, сломанная нога распухла и начала покрываться сливовой синевой. Девушка лежала, закрыв лицо руками, и теперь уже тихонько плакала.

-Ну хватит плакать, Вася-2! Все же хорошо! Подумаешь - шкаф. Что тут такого. Вон Васю один раз робот-люк в себя утянул, а сверху еще моток троса свалился, и ничего - функциональность не нарушена!

-Кто вы - вопросила девушка сквозь слезы - зачем вы меня похитили? Что вам нужно? У моей семьи совсем нет денег... Отпустите меня-а-а-а-а-ааааа!!-девушка вновь зарыдала, содрогаясь всем телом.

-Никто тебя не похищал, мы тебя спасли! - ответил Данила.

Девушка не ответила. Она лишь глянула на Данилу преисполненными ужаса и мольбы глазами.

-Ложись спать, завтра мы что-нибудь придумаем. И тебя обязательно нужно починить - у тебя с ногой неполадки, как я погляжу. А сейчас постарайся перейти в режим экономии энергии...

-Да что ты мелешь, хуев псих! Посмотри, урод, ты мне ногу сломал! - вдруг закричала девушка. - Вызови скорую, или я клянусь - тебе пизда, падла тыыыы...-последнее слово девушка произнесла сквозь новую волну рыданий. Скривив отчаянную гримасу, девушка отвернулась на бок, закрыла лицо руками и вновь принялась рыдать.

-Вы..Выыы...Вызо-ови скорую!!! Мне боольно! - выла она.

-Ну хорошо, только тише, я тебя прошу! У меня соседи гневные! - проговорил Данила и побрел к телефону, снял трубку и набрал 03.

-Але, это скорая тех-помощь? У меня тут робот теряет остатки ресурса!-проговорил Даня усталым голосом.

-Какой робот? - раздалось из трубки.

-Какой, обычный! Адрес записывайте!

-Молодой человек, я не понимаю, какой робот? Вы пьяны?

-Да нет, я не пьян совсем. Ну почти. У меня тут у робота перелом ноги и царапины на обшивке!

-Молодой человек!Вы о чем вы вообще? Какие роботы!? Кто у вас там плачет?

-Записывай адрес, автомат! Я теряю терпение!

-Молодой человек, если вы не прекратите баловаться, я вызову к вам наряд! Что у вас там?

-Да вызывай, у меня тут робот загибается! У нее сенсоры на лоб лезут, того и гляди в смазке захлебнется! У нее на ноге вооон такая шишка - видать ваще перекорежило! Гоните сюда!

-Хорошо... Давайте адрес!

-Улица Хорошевская, дом 25, квартира 16! Приезжайте скорее! Телепортироваться сможете?

-Что? Молодой человек, вы только не волнуйтесь. К вам уже едут.

-Понятно все с вами. Несовершенство технологий. Могли бы и телепортеры у себя поставить! Жду!

Гудки.

-Ну что, они едут! Скоро тебе помогут! Все будет хорошо... Хочешь водки?

Но девушка не ответила. Она все так же лежала на полу и тихонько выла. Данила пошел на кухню, чтобы налить Васе-2 водки. Вася же сидел за столом и дремал. Почуяв знакомый до боли во всем теле запах, Вася мигом проснулся и вжался в стену. Однако, учуяв подсунутый под нос стакан с водкой, он выхватил его из Данилиных рук и принялся жадно вдыхать.

-Там твоей невесте плохо, а тебе бы все водку жрать, ирод! - проговорил Данила, наливая второй стакан.

Затем он вернулся в комнату к лежащей там Васе-2, сел рядом на корточки и протянул ей стакан.

-На вот, выпей. Станет лучше.

Девушка, на миг перестав рыдать, приняла стакан. Она потеряла слишком много жидкости за эту ночь, и сейчас дико хотела пить. Она выпила бы наверное что угодно, однако водка - не лучший способ сбить сухость в горле. Приложившись к стакану и сделав два больших глотка, девушка, уже набрав в рот водки для третьего, вдруг скривила хорошенький когда-то ротик, из которого тотчас же поспешила ретироваться непроглоченная водка.

-Вяяяяя - промямлила Вася-2.-Водыыыы!!!

-Ну ничем вам не угодишь - устало ответил Данила и пошел на Кухню. Там он налил из-под замызганного крана холодной воды и вернулся к девушке. Та жадно выпила воду.

-Еще!-потребовала она.

-Заебала... - прошептал Данила, однако принес еще один стакан, содержимое которого в миг было поглощено.

-Ну что, напилась? А теперь сиди тихо и жди, ладно?-с этими словами Даня отправился назад на кухню.

Оставшись одна, девушка некоторое время сидела неподвижно, прислушиваясь к звукам из коридора.Удостоверившись, что похититель на кухне, она кое-как встала и поковыляла к телефону, стоящему на тумбочке у кровати Данилы.Сняв трубку, Девушка набрала 02...

Дурацкий вопрос

Сидишь порой, и думаешь - зачем, вообще, люди пишут в ЖЖ и им подобные дневники? А если точнее - то о чем? Наверное хотят быть заметнее, или..
 Я не знаю. Я тоже хотел быть заметнее. А потом и это желание пропало.

Солнце течет - где-то там, за стенкой. В окнах, дворах.
Но не здесь.

Какого, вообще, черта происходит? Начинаю думать, что это - очередной период. Такой же, который был во времена моего восхищения всяческими трушными панками, или такой, когда я искренне верил в силу и намерение, хотя и не знал толком, что это такое.

Блядь, а самое интересное - кому я это пишу? Тому, кто это прочитает, наверное. А о чем? 

Да хуй его знает.

Мне все это очень очень не нравится. Наверное, это я тоже скоро сотру.

14.10.07 мое. С Си-ньюс.

Игра запустилась после установки последних драйверов nVidia.
После некоторого времени, проведенного в игре, я начал серьезно сомневаться в том, что оценка, поставленная игре редакцией АГ - объективна. Есть факты, говорящие сами за себя.
-Факт номер раз - Номад, на мой взгляд, всегда объективен в своих оценках играм.
-Факт номер два - Номад, на мой взгляд, банально не мог поставить 87 процентов такой игре. Не мог, только если ему за это не приплатили товарищи... Издающей или, не дай бог, разрабатывающей компании.
-В пользу факта номер ДВА говорит факт, что Номад работал над переводом игры. А еще - что оценка и логотип АГ красуются на диске СЛЕВА СВЕРХУ - там, откуда начинается просмотр любого рекламного и не очень сообщения.
Почему я сделал все эти выводы? Да потому, что игра неинтересна и безыдейна. Хваленые разрушения - замечательно, однако они не могут составлять и 40% оценки. Разрушениями и их физикой нынче никого не удивишь, более того - намного более интересный... Интерьер я наблюдал в небезызвестной Sumatori Dreams. Может быть, графика? Черта-с-два. Графика в игре НЕКРАСИВАЯ. Быть может, Текила и прорисован более-менее детально. Но вот все остальное - увольте. Размытые, нечеткие текстуры. Буквально месиво, будто картину протерли вайтспиритом.
Что же касается самого игрового процесса - то он и подавно туп и безыдеен. Планомерный отстрел огромного количества легкоубиваемых врагов без вреда для здоровья - тир, ни больше, не меньше. Сюжетную составляющую игры обсуждать не берусь, ибо играл недостаточно, чтобы о ней говорить. Однако я НЕ ВЕРЮ, что Номад - критик со стажем, объективный и, как мне казалось до недавнего времени, неподвластный влиянию извне - дал такую оценку не потому, что игра ему понравилась. Джон Ву, вопреки громкому заявлению на обложке, не уделывает Макса Пейна. Простите за вульгаризм, но он у него отсасывает, отсасывает смачно, теребя тестикулы, и делает все это прилюдно, а когда отрывается от члена - называет себя нехорошими словами и просит еще сладкого.
В Максе был сюжет - незабываемый, прописанный сюжет. Макс был прорывом, Макс был новаторством. Stranglehold - очередная игра, пытающаяся его переплюнуть. У нее не вышло. Близко не стояла. Зрелищность? Сколько угодно. Но на ней одной далеко не уедешь. Играть СКУЧНО. Просто скучно.

Для Пигги. Ну я ведь обещал!)

Fallout 3 и Bethesda. Нестыковки, непонятки и прочее

Этот материал я бы хотел посвятить тому, какие нестыковки с оригинальными играми серии Fallout фигурируют в уже известной по Fallout 3 информации. Также немного хотелось бы затронуть непоследовательность и сомнительные ходы Bethesda в подаче материалов и работе с фанатами. Я являюсь репортером фэн–сайта No Mutants Allowed, поэтому постоянно наблюдаю, что происходит с игрой. И, что называется, наболело.
Collapse )

(no subject)

Возpадyемся до плеши?

В сеpедине восьмидесятых (так гласит легенда) в Унивеpситете дpyжбы наpодов им. Патpиса Лyмyмбы yчился стyдент из Китая Ли Вонг Ян. Больше об этом пеpсонаже истоpия сведений не сохpанила, однако о его личности и твоpческих yспехах можно составить некотоpое пpедставление по ксеpокопиpованным кем–то стpаницам его стyденческих pабот. До сих поp эти неподpажаемые тексты имели хождение только в Москве, но тепеpь, наконец, настал чеpед Санкт–Петеpбypга. Мы пpиводим избpанные сочинения Ли Вонг Яна пpактически в пеpвозданном виде, позволив себе только кое–где yбpать однy–две фpазы, минимально попpавив оpфогpафию и дополнив сочинение "С дpyгом по магазинам" двyмя–тpемя пpедложениями из чеpнового ваpианта этой же pаботы. Сочинения Ли Вонг Яна, конечно, pай для филолога, котоpый избеpет их объектом для наyчных штyдий, как это yже слyчилось с анекдотами пpо чyкчей, садистскими кyплетами и хипповским фольклоpом. Можно вычленить штампы, обyсловленные восточным пpоисхождением автоpа, лексические особенности носителей языка то бишь, pyсских соседей по общаге), идеологическyю мимикpию или, того пyще, искpенность жителя стpаны восточного социализма, попавшего в стpанy социализма pазвитого… Это, повтоpюсь, yдел адептов чистой наyки. Я же, натыкаясь на очеpеднyю двyсмысленность, в котоpый pаз "pадyюсь до плеши" возможностям нашего великого и могyчего. А отсмеявшись, пеpевеpнyв последнюю стpаничкy сочинений, в котоpый pаз задаю себе вопpос: интеpесно, как все–таки воспpинимают, скажем, англичане пеpеводы наших выпyскников многочисленных кypсов yскоpенного обyчения языкам? Кстати, одних газет на английском в Петеpбypге сейчас выходит около полyдюжины… Впpочем, о гpyстном всегда yспеем. А пока — Любовный и сладкий миp Ли Вонг Яна
Collapse )